Merion: величайшее поле в мире? Архитектор защищает свою точку зрения

Легендарный гольфист Ли Тревино когда-то в шутку сказал: «Я люблю Мерион, но даже не знаю ее фамилии». Классический Тревино, конечно, но он говорил искренне. Неудивительно, ведь именно на Merion он выиграл свой второй U.S. Open, обойдя в плей-офф самого Джека Никлауса.

И Тревино далеко не единственный, кто влюбился в это место. Merion обладает такой силой притяжения. Дизайн Хью Уилсона в зеленых пригородах Филадельфии — в этом году здесь проходит U.S. Amateur Championship — давно является предметом восхищения архитекторов и неизменным участником списков лучших полей мира (на данный момент Merion занимает 13-е место в глобальном рейтинге GOLF).

Среди легиона поклонников Merion есть и Джим Вагнер. Уроженец Филадельфии, он вырос, играя на этом поле благодаря друзьям из числа кедди. Еще в юности он чувствовал, что мастерство, вложенное в его создание, было особенным. Это понимание лишь усилилось с годами и ростом его знаний в области гольф-дизайна.

Теперь сам архитектор, Вагнер в 2019 году сотрудничал с Гиллом Хансе над реставрацией Merion. Эта работа заставила его почувствовать себя ремесленником, которому доверили ретушировать Сикстинскую капеллу. Вагнер утверждает, что Merion — это лучшее гольф-поле в мире.

Почему?

Ответ кроется в эпизоде подкаста Destination Golf, записанном в прошлом году, где Вагнер изложил свои аргументы. Начнем с самого участка: интимное пространство, полное возможностей и ловушек, разделенное ручьем и испещренное карьерами. Уилсон хотел интегрировать эти определяющие черты, что было непростой задачей на скудной территории, усугубляемой дорогой, которая разделила поле пополам.

По мнению Вагнера, решение Уилсона было одновременно гениальным и нетрадиционным. «Я не уверен, что на этом поле можно было бы реализовать другой маршрут», — сказал он. Однако сегодня такое решение вызвало бы удивление и даже возмущение.

Рассмотрим только начальную последовательность. После того как вы закончите играть 1-ю лунку (пар-4), вы пересекаете дорогу, чтобы приступить к первому из двух пар-5 на Merion. Да, всего два пар-5, и оба вы играете на первых четырех лунках. Предложите такое современному девелоперу, и он, по словам Вагнера, рассмеётся вам в лицо.

Ручьи Коббс-Крик и его притоки угрожают игрокам на 4-й, 5-й и 9-й лунках, а затем снова на 11-й и 12-й, после чего вы пересекаете дорогу, чтобы сыграть короткий пар-3, уютно расположенный недалеко от клубного дома. Места и вариантов не так много, что объясняет следующую особенность маршрута. На пути к 13-й лунке вы пересекаете подъездную дорогу, паттинг-грин и 1-ю ти — еще один штрих, который, по словам Вагнера, сегодня не прошел бы.

«Если бы вы попросили кого-нибудь пройти через другое поле для гольфа или перед ним, они бы посмотрели на вас как на сумасшедшего», — говорит он. Стоит ли упоминать, что драйвинг-рейндж также находится далеко от 1-й ти?

Работая на ограниченной территории, Уилсон также сумел создать захватывающее разнообразие задач. Маршрут движется во всех направлениях компаса, а сами лунки представляют собой compelling контрасты. В то время как пар-3 13-й лунки крошечный, почти как для беби-веджа, пар-3 3-й может растянуться до монструозных размеров; на U.S. Open 2013 года она достигала 266 ярдов. Затем есть разница в пар-4: около 200 ярдов между самой короткой и самой длинной. «Это просто невероятный тест на гольф, — говорит Вагнер. — С архитектурной точки зрения в этом очень много всего». Merion описывают как произведение в трех частях: драма в начале, затем комедия и, наконец, трагедия, когда 16-я и 17-я лунки проходят через карьер, а невероятно сложная 18-я лунка завершает игру. Как бы это ни формулировать, говорит Вагнер, это произведение искусства.

Вы можете прослушать полное интервью с Вагнером здесь.